ushel_v_kino

Любите ли вы Феллини так, как люблю его я?

 Если бы не вторжение Ирака в Кувейт и не объявление Гитлера фюрером Германии, этот день точно бы вошел в историю прежде всего как день первого официального издания книги Льюиса Кэррола "Алиса в Стране Чудес". Наверное выпущенной вот с такими , ставшими уже каноническими, иллюстрациями.

 
Отличный подарок для читателей, переводчиков и кинематографистов, а также людей занимающихся логикой. 
Чертовски хороший день, несмотря на...

 

Да, 17 июля произошло трагическое событие: убийство семьи Романовых. При всем моем "сложном" отношении к фигуре последнего русского царя, плановое убийство, в сущности, совершенно невинных детей вызывает вполне однозначную реакцию. Нормального человеческого осуждения. И, разумеется, сложно себе представить состояние человека на глазах, которого происходит уничтожение собственной семьи, при полнейшей невозможности что-либо сделать. Как-либо этому помешать. 
Да, на долю Николая II выпало 2 трагических события: гибель вверенной отцом империи, гибель, которую он был не в силах предотвратить, и истребление собственной семьи, которую как глава, он никак не мог защитить.  Почти античная трагедия в духе Эсхила. Мрачное торжество безликого рока. Ощущение полного бессилия перед обстоятельствами, которые выше тебя.
Гибель Дома Романовых может вызвать искреннее сочувствие даже у людей далеких от монархической идеи. И даже если отношение к самому царю в лучшем случае сдержанное. 

Но когда об этом глубоко несчастном человеке, природно не способном быть правителем, но, обреченном нести крест царствия, пишут подобные слова:  "Святой Царь Николай II воспринимается нами сегодня как ангел, посланный Богом на землю накануне апокалиптических бурь в России и во всём мире. Он был дан, чтобы явить образец православного Государя на все времена, чтобы показать, чего мы лишаемся, теряя православную монархию". 
Для меня это выглядит слишком резкой,  диссонирующей нотой, принижающей подлинный пафос произошедшего.  Это за рамками моего порога восприятия.  Я не готов к такой "мифологии". Я не хочу понимать, зачем этого бедного человека назначать называть "ангелом", и "образцом православного Государя". Трагедия не требует лишних смыслов. Ее скупость, предельная семиотическая аскетичность - и есть настоящее величие. Для меня Николай Александрович это прежде всего несчастный человек, ставший заложником своего социального статуса. Раб, возложеной на него, короны, погубившей в конечном итоге и его самого, и его близких.

             

 Скольких известных людей с редкой в Отечестве фамилией Петров, участвовавших в кинопроцессе, мы знаем. Я, будучи закоренелым культурным профаном, ровно трёх. Режиссёра Владимира Петрова, снявшего первый масштабный советский исторический киноэпос "Пётр I", композитора Андрея Петрова, написавшего замечательную музыку к хорошим советским фильмам, и современного ярославского режиссера-аниматора Александра Петрова. 

Анимация Александра Петрова это совершенно особый оригинальный киноязык, который  сам он называет достаточно лаконично "ожившая живопись". Конечно, можно сказать, что большая часть хороших рисованных мультфильмов может подпасть под это широкое определение. Собственно, что такое рисованный мультфильм как не сочетание штриха прорисовщика и мазка художника-живописца? В тоже время в случае с анимационной техникой Александра Петрова, это предельно точное описание способа создания кинокартины. Все мультфильмы Петрова - рукотворны, то есть сделаны не только без участия каких либо  компьютерных технологий (их вмешательство он принципиально не приемлет), но и без самых обыденных для аниматора технических приспособлений, например, кисточек. Фильмы Петрова в буквальном смысле возникают на кончиках пальцев. Именно пальцами, а не специальным набором кистей рисуются живописные образы фильма. Только две материальные субстанции учавствуют в процессе создания кинокартины: матовое стекло полотна-экрана и краска. При этом, возникает эффект своеобразного динамичного, перетекающего с каждым движением персонажа, как бы текущего, подобно самой краске, мазка. Разумеется, есть и специальные лампы подсветки и кинокамеры, но в основани всего действия только эти три составляющие: белый матовый экран, прозрачный тонкий слой краски и пальцы художника.

По своей новаторской технике Александра Петрова можно поставить на одну кинополку и с Юрием Норштейном и с магом "игольчатого экрана" русским эмигрантом первой постреволюционной волны русско-французским аниматором Александром Алексеевым (его замечательные рисунки можно увидеть, например, в прологе  фильма Орсона Уэллса "Процесс").

То что делает Петров сложно назвать в обыденном, привычном смысле слова "мультфильмом". Это не прекрасные примеры экранизаций русских сказок в духе замечательного мультипликатора Иванова-Вано, не динамичные томаджериевские экшн-истории в стиле "Ну погоди" Котеночкина, и не пропитанные тонким вневозрастным  юмором жизненные хроники Крокодила Гены и Чебурашки.

В свое художественное пространство  Александр Петров вышел из той же "Шинели", что и его знаменитый современник Юрий Норштейн.  Материалом для большинства анимационных фильмов Петрова служат произведения русской классической литературы. Среди экранизированных им произведений "Корова" Андрея Платонова, "Сон смешного человека" Достоевского, "История Любовная" Ивана Шмелева. Однако, работой принесшей аниматору "Оскара" и мировую известность стала экранизация повести Эрнеста Хэмингуэя "Старик и море". Сам художник так объясняет принцип отбора художественных произведений:"...с позиции моего понимания, у меня к анимации одно требование - сотрясти душу. Для этого я выбираю темы, которые когда-то потрясли меня самого. И мне хочется с помощью этих тем, буть то Платонов, Достоевский или Хэмингуэй, решать какие-то жизненно важные вопросы, на которые я постоянно ищу ответы".

Сегодня 17 июля у Александра Петрова день рождения, и мне хотелось бы выложить небольшой фоторяд с одного весеннего кинопросмотра его фильмов, на котором мне посчастливилось присутствовать. Сам просмотр проходил в довольно пакостный дождливый пасмурный денёк в бывшем кинотеатре "Эстония" и был организован одной православной общественной организацей.За что ей большое спасибо.

ЗЫ. Ненавязчиво советую всем любителям хорошего кино приобрести себе фильмы этого художника, а то что не смогли приобрести, посмотреть на  торрентах - там есть почти всё.

Нет, я вовсе не являюсь закоренелым фанатом остальных участников финальной тройки - но человек, чей единственный заметный вклад в историю государства Российского - собственная насильственная смерть... И падение Дома Романовых. Мир праху Николая II и достойного упокоения в конце именитого списка. Первое место с конца - будет намного правильней и гуманней (о мёртвых не принято плохо...). Первое место в начале списка - неизбежное столкновение мнений "по поводу". Очередная публичная промывка августейшего белья перед очумелым взором благодарных потомков.

PS. Если бы я был русским монархистом, то испытывал бы к последнему русскому царю, чувство "сильной личной неприязни".  Кушать бы не мог - не то что голосовать.  Что называется "За Державу обидно".

PS.2. Жалость к  ближнему, пусть и венценосному, чувство хорошее, но ни разу не достаточное.

PS.3. Единственное историческое лицо конгениальное Николаю Александровичу это, конечно, Михаил Сергеевич. Единственная проблема последнего сильно не "голубая" кровь и никак не иконописный лик. Итог же царствования одинаково достойный и впечатляющий.

 
                   

Когда историческая личность умирает - она тутже занимает свое место на страницах учебников, в  исторических монографиях и кухонных пересудах. Когда историческая личность при жизни не являла собой дидактический пример евангельской кротости - она становится морально уязвима. Когда историческая личность при своей жизни сократила изрядное количество чужих жизней - зачастую безо всякой видимой причины - она становится объектом благородного гнева и общественного поношения. Когда за время правления исторической личности государство экономически окрепло, выиграло тяжелейшую войну и расширело свои границы до невиданных за всю его историю пределов - такая личность, как и весь период ее правления, объявляется "великим".  Когда грандиозная политическая система, построенная исторической личностью рушится на ее обломках возникает необходимая и в тоже время поспешная попытка "исторического осмысления". Как правило,  в этот период мы сталкиваемся с наиболее контрастной стадией этой важной процедуры. Историческая личность предстает в двух взаимоисключающих ипостасях: ангелически белой и демонически черной. Кривые публицистического фотошопа абсолютно лишают раз и навсегда запечетленное историческое время какой бы то ни было тональной гаммы. Нам достается истерическое поношение и истерическое же возвеличивание исторической личности. Становится телесно ощутима предвзятость спорящих сторон, от аргументов которых нередко несет чем-то "сбежавшим".  Очевидно это не вина сторон - это закономерное следствие и итог политических деяний исторической личности. Одни видят въезжающие в освобожденные от фашизма европейские столицы советские танки,   другие слышат глухой стук дверей в сырых бараках ГУЛАГа, одни с восхищением перечисляют победные бонусы постялтинского мира, другие достают из архива "дела врачей". Кто-то вспоминает голод тридцатых, кто-то успехи первых индустриальных пятилеток.  Два античных хора встав друг напротив друга обращают историческую драму в трагическую комедию.

Иосиф Виссарионович Сталин - это вечная черно-белая  фотография в эпоху торжества цифровых технологий. Ни безвольный и от того "кровавый" романтик Николай II, ни нелепый и преступный в своей всечеловеческой наивности "хороший человек" Михаил Сергеевич ,  ни демократический царь давший волю, но чуть не потерявший землю Борис Николаевич никогда не смогут так расколоть общественное мнение как кремлевский горец, поставивший идею сильного государства выше и над идеей человеческой личности. В отечественной истории есть только две сомасштабные фигуры (что не раз отмечалось историками) : Иван Грозный и Петр Первый. Если вам хочется быстро отделаться от реферата по истории возьмите их - они фавориты.

Любой публичный разговор о Сталине - это как обсуждение персонажей шекспировских пьес: матерый человечище с усами на фоне ужасного/ блестящего исторического времени, выступающего как пышная театральная декорация то осуждающая, то превозносящая героя.  Историчность личности подменяется ее драматургичностью: и вот уже в зависимости от позиции автора мы видим то красного цезаря, то невежу недоучку, то зарвавшегося шизофреника. В результате подобного "исторического осмысления" реальная политическая фигура первой половины двадцатого столетия становится более далекой и сказочной чем, например, на ее фоне уже вполне историчный граф Цепеш-Дракула, трансильванский господарь боровшийся с османскими завоевателями.

Судя по последним предварительным данным Избиркома, в Государственную Думу V созыва войдут 4 политических секты "Свидетелей Референдума". Остальные политические секты так и остались на катакомбном уровне. 

Нельзя не отметить блестящую организационную работу проведенную сотрудниками Избиркома на местах голосования. Сложно представить, что может быть более подходящим для Дня Всенародных Выборов/Референдума чем раздающаяся на школьном дворе перед избирательным участком песня Михаила Боярского "Все пройдет".  " Все пройдет и печаль и радость, Все пройдет так устроен свет."  Послушал, прошел и проголосовал. Как отрезал. 

Кстати, по данным выборов/референдума доверие "Плану Путина" высказало немногим меньше (или что-то около) половины населения России. Какой план имеют остальные совершенно не понятно.

     

 29 июня на Византистском Клубе "Катехон" прошла встреча с известным российским культурологом, директором Научного центра восточнохристианской культуры, экспертом ЮНЕСКО и историком византийского искусства Алексеем Лидовым. Это была шестая по счету, после таких гостей как композитор Владимир Мартынов, искусствовед Роман Багдасаров или исследователь сакральной топографии Москвы Рустам Рахматулин, собственно "эстетическая" встреча.
Предполагалось, что актуально-политический аспект встречи будет весьма незначительным. Однако, все по порядку.